• Ираида Мордовина
  • Ираида Мордовина
  • Ираида Мордовина
  • Ираида Мордовина

ФРАГМЕНТЫ:  ФРАГМЕНТ 1  – ФРАГМЕНТ 2  – ФРАГМЕНТ 3  – ФРАГМЕНТ 4  – ФРАГМЕНТ 5  – ФРАГМЕНТ 6  – ФРАГМЕНТ 7

Фрагмент 7

…Кстати, одна моя приятельница, Евгения Семёновна, а попросту говоря, Женька, вообще считает, что лекарства – это большой вред для здоровья. Она у нас дама продвинутая в этих вопросах, потому что с некоторых пор стала санитаркой в морге подрабатывать. Вообще-то, Женька учительница. Анатомию и биологию в школе преподаёт. Но денег, сами знаете, учителям много в школе не платят, и устроилась наша Евгения Семёновна в морг санитаркой. Не санаторий, конечно, но работа не пыльная. Респиратор на нос нацепил и вперёд: трудись на славу. Зарплата в морге тоже, конечно, не ахти, но чаевые можно заработать вполне приличные. Того покойничка помыл, этого одел, другого расчесал – и на жизнь очень даже хватает. Оно, конечно, вначале Женька боялась работать в таком заведении, потому что смена у неё ночная. А ночью в морге совсем не весело. Эскулапы все домой уходят, а она со жмуриками наедине остаётся и ждёт, когда ей на «скорой» новую партию покойников подвезут. Сторож вечно спирта напьётся и спит, как убитый, а Женька одна-одинёшенька от страха трясётся. Однажды она познакомилась с одним мужичком командировочным. Темноволосый красавец, с ослепительной улыбкой и карими с поволокой глазами. Устоять перед таким было невозможно, и, само собой, шуры-муры, то да сё – завязался роман. Хорошо было бы устроить продолжение банкета, а у Женьки дежурство в анатомичке. Что делать? Она и говорит своему ухажеру: мол, я сегодня в больнице дежурю, которая неподалёку от гостиницы. Давай часикам к одиннадцати подходи к проходной на больничный двор, и я тебя там встречу. Само собой Женька не стала рассказывать, что работает не в самой больнице, а в её анатомическом отделении. Зачем человека пугать понапрасну? Да и вообще – меньше знает, крепче спит. Экскурсию по холодильным отделениям она гостю устраивать не собиралась, а ординаторские везде в одинаковом состоянии. Как назло, только ушли доктора – привезли деда с аварии, весь в кровище и в грязище. Хошь не хошь, надо его мыть, а то утром никто не захочет такую грязь вскрывать. Ну что делать, выпила Женька со сторожем по 50 грамм спирта – и вперёд за работу. Надо же деда хоть немного подмарафетить и подготовить к вскрытию. Забегая вперёд, открою вам секрет, что дед тот ходил в булочную, а после, по дороге домой, зашёл в кафе и выпил пару-троечку стопочек водочки сомнительного качества. Кто ж деду хорошего нальёт, тем более что он выбрал самый недорогой товар. В общем, развезло старичка по полной программе, вот он и выскочил на дорогу, а тут, откуда ни возьмись маршрутка. Хоть и была у неё небольшая скорость, но деду хватило. Стукнуло его, как футбольный мяч, и покатился дедуля замертво на сырой асфальт. Он и так-то чуть тёплый после водочки был, а тут ещё головой треснулся, вот дух из него и вылетел. Но, как оказалось позднее, покинул он сей бренный мир лишь на время. А в момент аварии никто и не сомневался, что дед погиб, потому что его лысая голова расцарапалась и была вся в крови. Приехала милиция, скорая помощь, взяли пострадавшего за ручки и ножки, да в «скорую». Старенький дедушка признаков жизни не подавал, а зеркальце к его 85-летним губам никто прикладывать и не собирался. Помер и помер. Как говорится, царствие ему небесное. Вот и попал старичок в морг, где дежурила в эту смену Женька.

Она всё по порядку записала – зарегистрировала, чтоб труп не пропал, и продолжала готовиться к свиданию. Ну, сами понимаете, винишко, колбаска, яблочко и шоколад, свечи и красивое бельё под белый халатик, который ждал своего часа в шкафу. После того, как Женька остограммила сторожа спиртом, они по-быстренькому деда раздели, слегка обтёрли и, привязав к ноге номерок, отвезли в холодильник. Одним словом, всё «стерильненько». Как говорится, сделал дело – гуляй смело. Женька налила сторожу ещё приличную мензурку спирта, эдак грамм на 80, а то и на все 100, и отправила его спать на склад. Всё шло по плану. Женька в темпе вальса натянула на себя белое бельё и белые чулочки, прикрыла всё это полупрозрачным, «скромным» (значительно выше колена) белым халатиком из нейлона, зажгла свечи и помчалась встречать ухажёра. Артурчик её уже ждал. Ему явно не терпелось прижать к себе такую славную медсестричку.

– Ну что, всем клизмы поставила, моя дорогая? – съюморил он.

– Всем. Пошли, – со смехом ответила Женька. Она была на седьмом небе от того, что сегодня ей не придётся ночевать одной в этом жутком склепе. Они тихонько вошли в здание.

Под потолком синела дежурная лампочка, а в ординаторской горели свечи. Артурчик удивлённо прошептал:

– Ну и тишина же у вас здесь, как в морге. Даже никто не храпит.

– Да уж, – ответила Женька. – У нас с этим строго. Все спят непробудным сном…

– А врач где? – уточнил Артурчик.

– Домой ушёл, у него жена приболела, – соврала Женька.

Она заперла входную дверь, чтобы никто их врасплох не застал и игривым тоном объявила:

– Прошу к столу. Как говорится, чем богаты, тем и рады.

Артурчик открыл вино и наполнил стаканы.

– За этот райский уголок! – восторженно произнёс он.

– И то верно, – кивнула Женька, и они осушили бокалы.

Жизнь налаживалась. Что ещё нужно дежурной санитарке морга и уставшему командировочному... Они наполнили по второму бокалу, точнее сказать по стакану, и выпили за одинокие сердца, которым было суждено соединиться в этих стерильных стенах. Женька трепетала от счастья!

– Какая сказочная ночь, – прошептала она. – Давай потанцуем?

И Артурчик тут же пригласил её на танец, включив мелодию на своём сотовом. По телу Женьки разливалось приятное тепло. Ах, как всё же замечательно быть в объятиях сильного и нежного мужчины!..

Между тем в холодильном блоке начал приходить в себя «погибший» в аварии дед. Его знобило, и голова просто лопалась от боли. Обстановочка вокруг него была далеко не такая тёплая и уютная, как у влюблённой парочки.

– О, Господи, это куда же я попал, а? Это что ж за беда со мной приключилась, а? Есть здесь кто? Али нет?

От холода у деда тряслись все конечности и даже в съёмной челюсти зуб на зуб не попадал. Трясущимися руками он пытался креститься, не понимая, где находится. А так как пострадавший не взял из дома очки, то совершенно ничего не видел, и поэтому его не охватил ужас от того, что рядом с ним лежат окоченевшие трупы. Первая мысль, которая посетила деда: «Отравили, палёной водкой напоили, сволочи... хапуги... идолы окаянные!.. От дожили, от дослужились. За свои кровные выпить стало нельзя. Ешь перетрёшь, ну что за жизнь, а?».. Дед попытался нащупать в ногах одеяло, но его не было. Он лежал на железной каталке, на рваной простыне и к тому же без подушки. Плюс ко всему на нём не было никакой одежды, старичок лежал в чём мать родила.

– Едрён бабай, это чё же делается, а? Обобрали!.. Как есть обобрали. Даже трусы стянули. Ну, всё, теперь от бабки никакого житья не будет.

Развитие сюжета ему представлялось следующим образом. Бабка сначала очень удивится, всплеснёт руками и с укоризной скажет:

– Допился старый кобель, дотаскался по бабам, что трусы новые потерял. Вот будешь теперь кобелина в кальсонах ходить. Я тебе устрою секс без правил. Ишь, бугай старый, там у тебя уже всё пересохло, а ты всё ходишь, шушунами гремишь!..

Дальше можно было не продолжать, потому что за долгую совместную жизнь дед наизусть знал все бабкины монологи в свой адрес. Как говорится, не один год она из него кровь пьёт. Оно, конечно, дед не без греха был в молодости, чего уж тут скрывать, но в последнее время завязал с этим делом навсегда и бесповоротно. Почти как в песне поётся: «Узелок завяжется, узелок развяжется...» Только вот беда: завязаться-то узелок завязался, а вот развязываться – хрен... А жаль... Хорошие времена были, у деда даже на душе потеплело от лямурных воспоминаний. Впрочем, ненадолго…

– Это что же за холод такой, прям беда? И куда же это я попал на ночь глядя?

И тут деда осенила мысль: «Наверное, в больницу. Кинули меня, как бомжа пьяного, на каталку и забыли в приёмном покое. От тык сервис! Оно, конечно, если б у меня в кармане были доллары, другое дело, а так какой же с голого деда без валюты интерес. Вот и лежи, стынь здесь. Хоть бы подушку с одеялом дали. Эскулапы бесчувственные, так твою раз так. Стало быть, надо вставать и идти искать медсестру». Дед заскрипел каталкой и начал подниматься…

Надо сказать, что при голубоватом свечении дежурных лампочек, на фоне каталок с покойниками – зрелище было не для слабонервных... А в это время роман Женьки и Артурчика достиг своей кульминации: вино было выпито, все тёплые слова сказаны и наступил тот момент, после которого всем женщинам хочется романтических разговоров, а почти все мужчины засыпают, сладко похрапывая. Женька обо всём этом знала не понаслышке и поэтому решила продлить общение, предложив выпить ещё по 5 капель, чтобы продолжить прелюдию счастливого сюжета. Она ловким движением руки, словно по мановению волшебной палочки, достала из шкафчика мензурку со спиртом и бутылку с клюквенным морсом, который заблаговременно притащила из дома.

– Будем делать коктейль, – объявила Женька.

Предложение было заманчивым, поэтому Артурчик с сожалением вздохнув, присел к столу. Соблазнительное бельё Женьки завлекало сквозь прозрачный халатик, будоражило воображение мужчины, но коктейль из спирта с клюковкой перевесил все остальные желания. Женька наполнила стаканы.

– Как рубиновые звёзды Кремля!..– восхищённо изрёк Артурчик. – Пьём на брудершафт!

И Артурчик, подхватив Женьку, прижал её к себе, чтобы не отпускать из-за каких-нибудь вновь открывшихся обстоятельств. Коктейль пришёлся как нельзя кстати: поцелуй затянулся и перешёл в пламенные страстные слова и объятия, белый халатик Женьки скользил по телу, и все пуговички и кнопочки расстегивались, как будто сами по себе. Влюблённая парочка медленно, но верно, продвигалась к дивану, за спиной Артурчика голубым свечением сиял дверной проём. «Надо бы закрыть дверь», – подумала Женька. «Впрочем, все больные спят беспробудным сном», – вспомнила она и, утонув в сладострастных объятиях кавалера, завалилась на диван. На столе, мирно потрескивая, гасли одна за другой свечи в подсвечнике. И в это время Женьке показалось, что где-то что-то скрипнуло, слегка громыхнуло и послышалось шарканье ног… Но любовник был таким настойчивым, а на Женьке остались только одни белые чулочки, да к тому же коктейль расслабил её окончательно и бесповоротно, усыпив последнюю бдительность. «Мне всё показалось», – решила Женька и предалась любви. И в то самое время, когда погасла последняя свеча, в дверях появилось хлипкое, обнажённое тело «убиенного» деда, которое в голубом свечении дежурной лампочки казалось прозрачным.

– Сестра, сестра, – тихо позвал дед, протянув вперёд сморщенную старческую руку. – Мне холодно, застыл я совсем в вашей богадельне.

Женька открыла глаза, и от ужаса всё её тело стало, словно ватным….